В 1970-м кончается как последний сезон Madmen, так и период торгового профицита США. Европа и Азия восстанавливаются, все чаще из нетто-импортеров становятся нетто-экспортерами, продают свою продукцию со своих фабрик в США. И в мире, где США покупает больше, чем производит — Б-В работает против неё.

Центробанки стран не продают золото за доллары, перемещая его из Парижа в Вашингтон, а наоборот — покупают золото за лишние доллары.

Сказка закончилась в 1971 м году отменой золотовалютного стандарта..

Пост-скриптум: капитализм с «государственным лицом» знакомым нам образом смещает акцент власти, позволяя проще конвертировать политическую власть в экономическую и обратно.

Однако если есть два рынка с потоком, то должны быть и караванщики с верблюдами и охраной. И к положенными по Марксу капиталистам-буржуям добавляется ещё один важный класс — политики, уходящие в советы директоров крупных компания и топ-менеджеры крупных компания, все чаще занимающиеся лоббизмом в коридорах правительственных учреждений.

Тут и зарождается то, что Варуфакис называет «техноструктурой», а в мировой практике — политика вращающающихся дверей.



Отель «У Минотавра»

Как ударом меча Тесей прервал жизнь Минотавра, так в 1971 году президент США его воскресил. 1971… Дональд Дрейпер уже год как нашёл себя и медитирует на холме, торговый профицит США выливается напалмом на вьетнамские деревни и подходит к концу, а сильные мира сего, в лице президента главного экспортера демократии, отказываются от золотого стандарта. А через 14 лет шлифуют это соглашениями Плаза, фиксируя эффект. Что происходит? Девальвация, нефтяной кризис, открытие Никсоном Китая, фиаско во Вьетнаме…

В результате США оказываются в уникальной ситуации дуализма: как корпускула — имеют структурный дефицит, неконкурентную промышленность, усиливающуюся деиндустриализацию и поднимающих голову всех подряд: игроков Старого света, азиатских тигров, монархий Залива. А как волна — являются неограниченным эмитентом валюты, которая после отказа от золотовалютного обеспечения стоит разве что бумагу, на которой печатают доллар (с оговорками), готовы (и с радостью) принимать мировой профицит и… имеют уважение. Доллар — всемирная торговая валюта, все финансовые потоки по итогу ведут из Рима в Нью-Йорк, а дефицит только обогащает фондовую биржу США.

Как это обогащает? А как же дефицит?

Предположим, вас зовут Ганс. У вас есть маленький заводик автомобилей где-нибудь в районе Штутгарта. Эти автомобили отправляются в США. Вы продаёте их за доллары, меняете их на дойчмарку и радостно занимаетесь привычным делом: инвестируете в R&D, покупаете расходники, амортизируете конвейеры или даже тратите на заработные платы. Однако у вашей Шпаркассы в результате этой транзакции остались доллары. И от фрау Мюллер тоже. И даже от герра Панкова, поставляющего высокоточные станки в город Гуанчжоу, провинция Гуандун, по результатам оплаты поставок по линии юань → доллар → дойчмарка остаются доллары. Они могут быть потрачены на импорт из США, но так уж вышло, что импортировать из США не очень много чего. Можно потратить эти деньги на импорт из Китая. Но если вы, как моя воображаемая Германия 70-х, имеете профицит торгового баланса — у Шпаркассы по итогу всё равно останутся бенджамины.

И куда же их будет девать столь уважаемая институция, как Шпаркасса? Инвестировать. Можно купить, скажем, казначейские облигации США. Благо гегемон давно уже живёт не по средствам и финансирует себя долговыми обязательствами. Можно купить акции Нью-Йоркской фондовой биржи. Просто положить под процент, прикупить симпатичный актив в Остине, штат Техас. Так или иначе получается, что результаты вашего профицита по итогу окажутся в пасти быка на Уолл-стрит.

Могли ли Ариадна с Тесеем победить нового зверя? В каком-то смысле Германия и Япония, главные страны-производители 80-х, попытались, но совещание в отеле Плаза (1985) вместо эпической битвы героя и монстра стало актом политического подчинения: Германия и Япония согласились на координированные валютные интервенции, ослабившие доллар и подкосившие их экономики. Тесей теперь капитан парома Афины — Крит, а Ариадна — его штурман. Как юноши и девушки из Афин, «излишки» профицита на кораблях трансатлантических кабелей устремляют в пасть Минотавра каждый банковский день.

Если раньше рынок был на поводке, но хотя бы в теории мог извернуться и укусить хозяина, то теперь на макроуровне он в загоне, связан по рукам и ногам институтами, договорами и авианосцами — послушно везёт юношей и девушек из портового Ираклиона в лабиринт.
А тем временем быкочеловек занимается распределением богатства — инвестирует. И если часть этого потока направляется в глобализацию и R&D, то другая — особенно попавшая в омут банковско-биржевой системы — начинает усложняться и разветвляться. Акции и облигации превращаются в ETF, ETF переходят в кредитные свопы, а те — в CDO (collateralized debt obligations) и CDO-над-CDO.

Технологической базой для этого достаточно хитрого и сложного процесса, по Варуфакису, выступает интернет. Созданная красноглазыми учёными децентрализованная система обмена информацией (почти определение рынка по Хайеку, ха) — интернет — по итогу послужил матчастью для экстремальной финансиализации мировой экономики, потихоньку отрывая капитал от прибыли.


Клиническая смерть великого Быка

Кризис 2008 года — ключевая точка бифуркации современной экономики с точки зрения Варуфакиса. По уровню важности — где-то между неолитической революцией, индустриализацией и выходом аниме Evangelion. Благо, скорее всего, этот кризис вы прожили лично, в твёрдом уме и здравой памяти, поэтому вместо попыток описать его ход и причины отмечу несколько важных пунктов.
(Тут в основном про США; в других странах политики могли различаться, но на ход мировой истории это повлияло не сильно.)

Произошло смещение ответственности. Банки заигрались с чрезмерно сложными и неоправданно рискованными финансовыми инструментами — и банки банкротились. ЦБ отзывали лицензии, проводили санации (комплекс оздоровительных мероприятий) и, насколько могли, вытаскивали банки (и средства вкладчиков) из кризиса. Однако, в отличие от предыдущих эпизодов (например, 1998 года), администрация банков сохранила свои позиции. Это был консенсус ЦБ, банков и техноструктуры: «раз уж проиграли одновременно все, то наказания не будет». Банальность зла по-финансовому. Ну или у ЦБ просто не нашлось бы новых банкиров, чтобы сменить администрацию одновременно везде. Выберите ответ в зависимости от того, насколько вы теперь не верите в криптотеории после 2022 года. Минотавр впал в кому, но Тесей всё ещё водит свой кораблик — теперь за бюджетные субсидии.

В этот момент достаточно мягкая монетарная политика для банков сочеталась с жёсткой бюджетной. Никакого строительства автострад через всю страну, как во времена великой депрессии. Государства «затянули пояса», а вслед за ними подпоясались и обычные граждане. Сокращение бюджетного стимула на фоне падения доходов населения привело к снижению спроса.

Однако что такое санация в практическом смысле? Это огромные «почти бесплатные» кредитные линии для банков, чтобы те удержали балансы и продолжали кредитовать экономику. Сработало ли это? Нет.

Население не готово брать потребительские кредиты, а крупные игроки на фоне падения спроса входят в «спираль депрессии» и недоверия к ЦБ — и не планируют расширять производство. Этакая дефляционная спираль без дефляции. У людей нет денег покупать и желания брать кредиты, у капиталистов — нет желания инвестировать в падающий спрос, у финансовой техноструктуры — огромные профициты из бесплатных денег ЦБ.
Деньги всё же инвестировались, но не в расширение производства. Было два альтернативных и важных потока денег:

Основной — инвестиции в финансовую техноструктуру. Да, инвестиции техноструктуры самой в себя. Крупные компании поднимали свою цену, выкупая акции на рынке. Выкупаешь акции → цена растёт → отдаёшь дорогие акции в залог кредита (или продаёшь на рынок) → снова выкупаешь. Подобные циклы для системно важных индустрий только сейчас подумывает отменить Дональд Фредович
(https://www.klgates.com/President-Trump-Issues-Executive-Order-Limiting-Stock-Buybacks-and-Dividends-for-Defense-Contractors-1−12−2026).

Дополнительный: разгулом шальных финансов пост-2008 достаточно эффективно воспользовались компании Big Tech. Они инвестировали в R&D, маркетинг и инфраструктуру. Они росли в цене и капитализации. Netflix потеснил телевизор и вступил в схватку с Морфеем, Amazon — с Walmart, а продукты трижды проклятой компании Meta — со здравым смыслом. Те, кого в следующей главе мы обозначим как технофеодалов, преуспели там, где остальные проиграли. И в причине этого успеха кроется их уникальность.

В общем, издержки — рабочим и капиталистам, премии — техноструктуре. Варуфакис называет кризис 2008 года «опытом клинической смерти» для капитализма. И, выйдя потихоньку из комы, Минотавр многое переосмыслил. В новой реальности прибыль перестала быть двигателем экономики — её заменил доступ к потоку денег из ЦБ. Отмечу, что прибыль никуда не делась: и в 2009 году, и сейчас имеется немало честолюбивых людей, открывающих бизнесы и инвестирующих в производство ради классической, «докризисной» логики прибыли.

Теперь это не самое вкусное блюдо на столе: очнувшийся Минотавр перешёл с афинских девочек на блюда обезжиренной кухни прямиком из дворцового лазарета, «стол #3». Сил теперь едва хватило бы на сражение даже с подавленным и постаревшим Тесеем — но и не надо. Вход в лабиринт охраняют бойцы нацгвардии Крита, оберегая своё национальное чудовище.

…

Вот тебе, бабушка, и Black Friday