"Адаптация" Спайка Джонза начинается с реальной производственной задачи. После успеха "Быть Джоном Малковичем" сценаристу Чарли Кауфману поручили экранизировать документальную книгу Сьюзен Орлеан "Похититель орхидей". Она выросла из статьи для The New Yorker о Джоне Лароше, задержанном за незаконный сбор редких орхидей во Флориде. Однако в книге почти не было привычного драматического сюжета: это было исследование одержимости, природы и человеческого желания найти настоящее увлечение.

Не сумев превратить материал в традиционную историю, Кауфман сделал собственный творческий кризис частью сценария. Главным героем стал сам сценарист Чарли Кауфман, безуспешно работающий над адаптацией "Похитителя орхидей". Рядом с ним появился вымышленный брат-близнец Дональд, его полная противоположность. И пока Чарли пытается сохранить сложность книги и написать качественный сценарий, Дональд легко осваивает голливудские правила и придумывает коммерческий триллер.

Настоящий Кауфман настолько сомневался в этой идее, что ожидал завершения своей карьеры после сдачи сценария.

Таким образом, фильм одновременно рассказывает три истории: об орхидеях и одержимости, о кризисе сценариста и о произведении, которое постепенно выходит из-под контроля своего автора. Процесс написания сценария и становится сюжетом: мы видим сомнения Чарли, сцены, которые он пытается сочинить, и события из книги Орлеан. Реальность, фантазия и создаваемый фильм постоянно проникают друг в друга, поэтому зритель не всегда может определить, где заканчивается жизнь Кауфмана и начинается его сценарий.

В центре "Адаптации" находится конфликт между авторским замыслом и требованиями киноиндустрии. Чарли не хочет добавлять в книгу искусственную любовную линию, наркотики, погони и эффектное преображение героя. Однако во второй половине картины все эти элементы действительно появляются. Фильм превращается в тот самый голливудский триллер, против которого выступал герой: с тайной, преследованием, насилием и смертью, такая вот пародия на жанровые клише. Джонз и Кауфман показывают, что сценарист может сопротивляться производственной системе, но все равно остается внутри нее, а самые банальные приемы иногда действительно заставляют историю двигаться.

Особенно сложной частью съемок стала двойная роль Николаса Кейджа. Он играл обоих братьев, различая их не только интонациями, но и пластикой: замкнутый Чарли словно постоянно пытается стать незаметным, тогда как открытый Дональд свободно занимает пространство. Кейдж несколько раз в день переключался между персонажами, отвечал заранее записанному голосу в наушнике и играл напротив теннисного мяча или технической стойки, представляя на их месте второго брата. Актер почти не импровизировал, стараясь точно следовать сложной структуре сценария.
Необычная конструкция потребовала длительного монтажа, фильм собирали больше года. Джонз пытался соединить историю орхидей, личный кризис Кауфмана и размышление о природе искусства в единое целое. Позже он признавался, что часто действовал интуитивно и до конца не был уверен, сложится ли фильм. Эта неуверенность стала частью самой "Адаптации": картина показывает кинопроизводство не как последовательное воплощение заранее готового замысла, а как хаотичный процесс, в котором книга, сценарист, актеры, режиссер и законы индустрии постоянно изменяются сами и изменяют друг друга.

И когда узнаешь про все эти особенности создания “Адаптации” перед просмотром, можно подумать, что фильм будет каким-то нудным или каким-то мудреным. Но на самом деле он абсолютно чудесный!

В страданиях сценариста Чарли находишь себя перед дедлайнами, а Дональд кажется типичным сыном маминой подруги. И, конечно, безумно интересно смотреть эти кусочки обсуждений будущей экранизации книги, кадры со съемочной площадки “Быть Джоном Малковичем” и находить разные отсылки.

И, между прочим, эта история с написанием сценария сейчас актуальна как никогда. Кто знает про голливудский кризис сценариев, продолжающийся с 2023 года? Производство сократили на 40%, крупные кинокомпании постоянно увольняют сотрудников, периодически случаются забастовки.

Серьезный финансовый и производственный кризис не только привел к сокращению новых проектов, но и к тому, что оригинального кино стало ужасно мало. Множество сиквелов и ремейков (например, “История игрушек 5”, “Дьявол носит Prada 2” и новые части киновселенных Marvel) появляются из-за того, что индустрия потеряла способность рисковать на новых авторах.

Погоня за созданием универсального, безопасного и проверенного контента успела надоесть уже всем. Авторитетные режиссеры, в том числе Квентин Тарантино, открыто называют современные студийные проекты безвкусным конвейером.

Звучит так, будто мы снова оказались в эпохе пионеров кино. Все понимают, что можно получить много денег, но при этом боятся потерять аудиторию. Поэтому в сумасшедших количествах производятся максимально рафинированные ленты или просто бесконечные копии копий. Так что передаем приветы Люмьерам, Патэ, Зекка и Мельесу и надеемся, что в обозримом будущем киноиндустрия все же восстановится.